Warning: Use of undefined constant ddsg_language - assumed 'ddsg_language' (this will throw an Error in a future version of PHP) in /home/u184830/kpp38.ru/www/wp-content/plugins/sitemap-generator/sitemap-generator.php on line 45
Защита чести и достоинства конституция рф — Юристы Иркутска
Меню Закрыть

Защита чести и достоинства конституция рф

Защита чести и достоинства конституция рф

Защита чести, достоинства и деловой репутации в Российском гражданском праве (Автор: Карпушина Светлана Владимировна)

1.2 Правовые основы защиты чести, достоинства и деловой репутации / Защита чести, достоинства и деловой репутации в Российском гражданском праве (Автор: Карпушина Светлана Владимировна)

Суды общей юрисдикции вправе и обязаны обеспечивать должное равновесие при использовании конституционных прав на защиту чести и достоинства, с одной стороны, и свободу слова — с другой [1] .

В соответствии со статьей 23 Конституции Российской Федерации [2] каждый имеет право на защиту своей чести и доброго имени. Статьей 29 Конституции Российской Федерации каждому гарантируется свобода мысли и слова, а также свобода массовой информации.

Согласно части 4 статьи 15 Конституции Российской Федерации общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Применительно к свободе массовой информации на территории Российской Федерации действует статья 10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод [3] , в соответствии с частью 1 которой каждый человек имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения, получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ.

Вместе с тем в части 2 статьи 10 названной Конвенции указано, что осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия. При этом положения данной нормы должны толковаться в соответствии с правовой позицией Европейского Суда по правам человека, выраженной в его постановлениях.

Предусмотренное статьями 23 и 46 Конституции Российской Федерации право каждого на защиту своей чести и доброго имени, а также установленное статьей 152 Гражданского кодекса Российской Федерации право каждого на судебную защиту чести, достоинства и деловой репутации от распространенных не соответствующих действительности порочащих сведений является правовым базисом для защиты чести, достоинства и деловой репутации. Данные нормы также выступают необходимым ограничением свободы слова и массовой информации для случаев злоупотребления этими правами.

Вышесказанное приобретает особое значение, т.к. в правовом государстве нередко возникает вопрос: как добиться в каждом конкретном случае, чтобы требования защиты чести и доброго имени не противоречили интересам свободной дискуссии по политическим проблемам в демократическом обществе.

Как подчеркнул Конституционный суд РФ в одном из своих определений, согласно ч.3 статье 17 Конституции Российской Федерации осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц. Статья 152 ГК Российской Федерации, определяющая порядок реализации конституционного права на защиту чести и доброго имени, находится в общей системе конституционно-правового регулирования, а потому суды при ее применении вправе и обязаны обеспечивать баланс названного и других конституционных прав и свобод, в том числе права на свободу слова и свободу выражения мнений, с учетом требования ч.3 статьи 17 Конституции Российской Федерации. При этом суд, применяя соответствующее правовое предписание, принимает решение в пределах предоставленной ему законом свободы усмотрения, что не может рассматриваться как нарушение каких-либо конституционных прав и свобод (Определение Конституционного Суда РФ от 4 декабря 2003 г. N 508-О [4] ).

В другом своем определении Конституционный суд РФ подчеркнул, что при рассмотрении в судах общей юрисдикции дел о защите чести и достоинства надлежит решать, укладываются ли рассматриваемые сведения в рамки политической дискуссии, как ограничить распространение недостоверной фактической информации от политических оценок и возможно ли их опровержение по суду. В связи с особенностями и сложностью исследования такого рода обстоятельств, а также руководствуясь задачей предупредить вынесение необоснованных судебных решений, Верховный Суд Российской Федерации может использовать свое конституционное правомочие и дать судам разъяснения, касающиеся судебной практики по данной категории дел. Суды общей юрисдикции вправе и обязаны обеспечивать должное равновесие при использовании конституционных прав на защиту чести и достоинства, с одной стороны, и свободу слова — с другой [5] .

Таким образом, право граждан на защиту чести, достоинства и деловой репутации является их конституционным правом. При разрешении споров о защите чести, достоинства и деловой репутации суды должны соблюдать баланс конституционных прав: право на защиту, право на свободу распространения информации, право на свободу слова и т. д

По делам о защите чести, достоинства и деловой репутации судам следует руководствоваться не только нормами российского законодательства (Гл.8 ГК РФ), но и в силу статьи 1 Федерального закона от 30 марта 1998 г. N 54-ФЗ «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней» учитывать правовую позицию Европейского Суда по правам человека, выраженную в его постановлениях и касающуюся вопросов толкования и применения данной Конвенции (прежде всего статьи 10), имея при этом в виду, что используемое Европейским Судом по правам человека в его постановлениях понятие диффамации тождественно понятию распространения не соответствующих действительности порочащих сведений, содержащемуся в статье 152 Гражданского кодекса Российской Федерации.

По делам данной категории необходимо учитывать разъяснения, данные Пленумом Верховного Суда Российской Федерации в постановлениях от 31 октября 1995 г. №8 «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия» [6] ; «Обзор практики разрешения арбитражными судами споров, связанных с защитой деловой репутации» (Информационное письмо Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 23 сентября 1999 г. N 46) [7] . Постановлене от 10 октября 2003 г. №5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации» [8] , а также Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 24 февраля 2005 г. N 3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц» [9] .

В заключение данного параграфа подчеркнем, что правила о защите деловой репутации гражданина применяются к защите деловой репутации юридического лица (п.7 ст.152 ГК РФ). В литературе нередко можно встретиться с понятием чести и достоинства общности людей (нации, класса, профессионального союза, партии и т.п.). Однако честь и достоинство всякой общности могут подлежать гражданско-правовой защите только в случае, если общность эта обладает правами юридического лица. Гражданин как представитель той или иной общности может требовать защиты личных чести и достоинства, но не защиты чести и достоинства этой общности в целом [10] .

[1] Определение Конституционного Суда РФ от 27 сентября 1995 г. «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Козырева Андрея Владимировича» // Российская газета. — 22 ноября 1995г.

[2] Конституция РФ от 12 декабря 1993 года // Российская газета. — 25 декабря 1993 года.

[3] Конвенция о защите прав человека и основных свобод ETS N 005 (Рим, 4 ноября 1950 г.) (с изм. и доп. от 21 сентября 1970 г., 20 декабря 1971 г., 1 января 1990 г., 6 ноября 1990 г., 11 мая 1994 г.) // Собрание законодательства Российской Федерации. — 8 января 2001г. — №2. — ст.163.

[4] Определение Конституционного Суда РФ от 4 декабря 2003г. №508-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Шлафмана Владимира Аркадьевича на нарушение его конституционных прав пунктом 7 статьи 152 Гражданского кодекса Российской Федерации» // Вестник Конституционного Суда Российской Федерации. — 2004г. — №3.

[5] Определение Конституционного Суда РФ от 27 сентября 1995 г. «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Козырева Андрея Владимировича» // Российская газета. — 22 ноября 1995г.

[6] Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 31 октября 1995 г. N 8 «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия» // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. — 1996г. — №2. — с.1.

[7] Информационное письмо Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 23 сентября 1999 г. N 46 «Обзор практики разрешения арбитражными судами споров, связанных с защитой деловой репутации» // Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. — 1999г. — №11.

[8] Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 10 октября 2003 г. N 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации» // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. — 2003г. — №12.

[9] Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 24 февраля 2005 г. N 3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц»

[10] Гражданское право. Том I. (под ред. доктора юридических наук, профессора Е.А.Суханова) — М.: Волтерс Клувер, 2004.

Статья 21 Конституции Российской Федерации

Последняя редакция Статьи 21 Конституции РФ гласит:

1. Достоинство личности охраняется государством. Ничто не может быть основанием для его умаления.

2. Никто не должен подвергаться пыткам, насилию, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению или наказанию. Никто не может быть без добровольного согласия подвергнут медицинским, научным или иным опытам.

Комментарий к Ст. 21 КРФ

1. Достоинство личности, как отмечается в Преамбуле Международного пакта о гражданских и политических правах, является свойством, присущим всем членам человеческой семьи, из которого вытекают все неотъемлемые права и на котором основываются свобода, справедливость и всеобщий мир.

Достоинство — неотъемлемое свойство человека как высшей ценности, составляющее основу признания и уважения всех его прав и свобод (Постановление Конституционного Суда от 27 июня 2000 г. N 11-П//СЗ РФ. 2000. N 27. ст. 2882) и принадлежащее ему независимо от того, как он сам и окружающие люди воспринимают и оценивают его личность. Поэтому, как бы ни зарекомендовал себя человек, какими бы качествами, в том числе отрицательными, он ни обладал, государство и его органы обязаны в полной мере обеспечивать ему условия для реализации всех прав, обеспечивающих человеческое достоинство. Обеспечить достоинство человека — значит прежде всего относиться к нему не как к объекту воздействия со стороны государства, а как к равноправному субъекту, который может защищать свои права всеми не запрещенными законом способами (ч. 2 ст. 45 Конституции) и спорить с государством в лице любых его органов (Постановление Конституционного Суда от 3 мая 1995 г. N 4-П//СЗ РФ. 1995. N 19. ст. 1764).

Закон устанавливает, что даже наказание, применяемое к лицам, осужденным за совершение преступления, не должно иметь целью причинение физических страданий или унижение человеческого достоинства (ч. 2 ст. 7 УК). Из положения о праве всех лиц, лишенных свободы, на гуманное обращение и уважение достоинства (п. 1 ст. 10 Международного пакта о гражданских и политических правах) исходит и действующий УИК РФ, провозглашая, что уголовно-исполнительное законодательство и практика его применения основываются на строгом соблюдении гарантий защиты от пыток, насилия и другого жестокого или унижающего человеческое достоинство обращения с осужденными (ч. 3 ст. 3, ч. 2 ст. 12).

Человек тем более не может быть умален в своем достоинстве на том основании, что он привлекается в качестве подозреваемого или обвиняемого и в отношении него осуществляется уголовное преследование. Статья 9 УПК запрещает в ходе уголовного судопроизводства осуществление действий и принятие решений, унижающих честь участников уголовного судопроизводства, а также обращение, унижающее его человеческое достоинство либо создающее опасность для его жизни и здоровья, и устанавливает, что никто из участников уголовного судопроизводства не может подвергаться насилию, пыткам, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению. Конкретизируются эти запреты, в частности, в требовании, чтобы проведение таких следственных действий, как освидетельствование и личный обыск, осуществлялось дознавателем и следователем одного пола с освидетельствуемым (обыскиваемым) и в присутствии понятых такого же пола.

Ряд правовых норм, обеспечивающих достоинство человека, закреплены в законодательстве о здравоохранении. При обращении за медицинской помощью и ее получении пациент, согласно ст. 30 Основ законодательства РФ об охране здоровья граждан (Ведомости РФ. 1993. N 33. ст. 1318), имеет право, в частности, на: уважительное и гуманное отношение; обследование, лечение и содержание в условиях, соответствующих санитарно-гигиеническим требованиям; облегчение боли, связанной с заболеванием и (или) медицинским вмешательством, благодаря чему, даже находясь в тяжелом состоянии, он может сохранять достоинство. «Уважительное и гуманное отношение, исключающее унижение человеческого достоинства», должно обеспечиваться всем лицам, страдающим психическими расстройствами, при оказании им психиатрической помощи (ч. 2 ст. 5 Закона РФ от 2 июля 1992 г. «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании»//Ведомости РФ. 1992. N 33. ст. 1913).

Действующее гражданское законодательство называет достоинство личности в числе нематериальных благ, принадлежащих человеку от рождения, неотчуждаемых и непередаваемых (ч. 1 ст. 150 ГК). В случаях совершения каких-либо действий, оскорбляющих достоинство человека, он вправе требовать по суду денежной компенсации нанесенного морального вреда (ст. 151, 1100 ГК). Если же моральный вред был причинен распространением сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию человека, он вправе требовать опровержения этих сведений адекватным способом — выдачей новых документов, опубликованием опровержения или ответа в соответствующих СМИ, вынесением судебного решения (ст. 152 ГК РФ). Причем человек может добиваться признания по суду распространенных в отношении него сведений не соответствующими действительности и тогда, когда лицо, распространившее такие сведения, невозможно установить. Условия и порядок осуществления гражданином права на ответ или опровержение распространенных СМИ сведений, порочащих честь и достоинство человека, весьма детально регламентированы в ст. 43-46 Закона РФ от 27 декабря 1991 г. «О средствах массовой информации» (Ведомости РСФСР. 1992. N 7. ст. 300; с изм. и доп. по состоянию на 16 октября 2006 г.).

Конституционный Суд расценил как нарушение достоинства личности также лишение или даже временное прекращение законно приобретенного гражданства (Постановление от 16 мая 1996 г. N 12-П), лишение человека возможности восстановить свои права, нарушенные в результате террористического акта (Определение от 27 декабря 2005 г. N 523-О), ограничение права осужденного добиваться смягчения своей участи (Определение от 11 июня 2006 г. N 406-О).

Наиболее грубые посягательства на честь и достоинство личности (доведение до самоубийства путем жестокого обращения с потерпевшим или систематического унижения его личного достоинства, клевета, оскорбление, заведомо ложный донос и др.) признаются преступлениями и влекут уголовную ответственность (ст. 110, 129, 130, 306 УК). Особые меры установлены законодательством для защиты чести и достоинства лиц, осуществляющих важные публичные функции, в том числе судьи, следователя, прокурора, судебного пристава, представителя власти, военнослужащего (ст. 297, 298, 319, 336 УК).

2. Запрет подвергать человека пыткам, жестокому, бесчеловечному или унижающему его достоинство обращению и наказанию является одним из принципиальных положений международного права, закрепленным в целом ряде международных актов о правах человека: во Всеобщей декларации прав человека 1948 г.; в Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г.; Международном пакте о гражданских и политических правах 1966 г.; Декларации о защите всех лиц от пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения или наказания 1975 г.; Принципах медицинской этики, относящихся к роли работников здравоохранения, в особенности врачей, в защите заключенных или задержанных лиц от пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения или наказания 1982 г.; Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания 1984 г.; Своде принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме, 1988 г.; Основных принципах обращения с заключенными и Стандартных минимальных правил ООН в отношении мер, не связанных с тюремным заключением, 1990 г. и др. (см.: Сборник стандартов и норм ООН в области предупреждения преступности и уголовного правосудия. Нью-Йорк: ООН, 1992).

В соответствии со ст. 1 Конвенции против пыток (ратифицирована Указом Президиума Верховного Совета СССР от 21 января 1987 г.//Ведомости СССР. 1987. N 45. ст. 747) под пыткой понимается любое действие, которым лицу умышленно причиняется сильная боль или страдание (физическое и нравственное), чтобы получить от него или от третьего лица сведения или признание, наказать за действия, которые оно или третье лицо совершило или в которых подозревается, а также запугать либо принудить к действиям. Причем в Конвенции речь идет о пытке лишь как о такой боли или таких страданиях, которые причиняются государственным и должностным лицом или иным лицом, выступающим в официальном качестве, либо по их подстрекательству, с их ведома или молчаливого согласия. Это, как представляется, свидетельствует о том, что основная задача всех вышеперечисленных международных документов, как и ст. 21 Конституции России, состоит в защите человека прежде всего от произвола государства, его органов и должностных лиц.

Нарушение запрета на применение пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения при определенных условиях влечет уголовную ответственность в соответствии со ст. 285 (злоупотребление должностными полномочиями), 286 (превышение должностных полномочий), 301 (незаконное задержание, заключение под стражу или содержание под стражей), 302 (принуждение к даче показаний).

Согласно Конвенции, в понятие «пытка» не включаются боль и страдание, которые возникают в результате применения законных санкций, неотделимы от этих санкций или вызываются ими случайно. Таким образом, все те непременные страдания, которые связаны с задержанием подозреваемого, заключением обвиняемого под стражу или осуждением виновного, не могут быть истолкованы как применение пытки. Другое дело, что при определенных условиях даже эти меры, оставаясь внешне легальными, могут приобретать черты пытки. Именно так должно расцениваться заключение лица под стражу, произведенное в целях получения от него «признательных» показаний при отсутствии требуемых статьями 97 и 108 УПК оснований для применения этой меры пресечения. В пытку, сочетающую в себе элементы физического и нравственного страдания, фактически превращается и содержание под стражей до суда в течение нескольких лет.

Из решений Европейской комиссии по правам человека и Европейского Суда по правам человека следует, что обращение с человеком или применяемое к нему наказание должно расцениваться как бесчеловечное, унижающее достоинство и тем самым как запрещенное статьей 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, если оно таково, что вызывает в жертвах такого обращения чувство страха, страдания и неполноценности, которые заставляют их ощущать себя униженными и попранными (см.: Путеводитель по Европейской конвенции о защите прав человека. Страсбург: Совет Европы, 1994. С. 14-15; постановления ЕСПЧ по делу 26 октября 2000 г. «Кудла против Польши» и от 20 января 2005 г. по делу «Майзит против Российской Федерации»). При этом Европейский Суд указал, что степень страдания и унижения как составляющих запрещенного статьей 3 Конвенции обращения, «унижающего достоинство», должна быть в любом случае выше степени страдания и унижения как неизбежного элемента той или иной конкретной формы правомерного обращения или законного наказания.

Как частный случай насилия, жестокого или унижающего человеческое достоинство обращения Конституция и международно-правовые документы рассматривают проведение без согласия лица медицинских, научных и иных опытов.

Предусматривая определенные механизмы защиты от такого рода действий, законодатель, в частности, записал в ст. 30 Основ законодательства РФ об охране здоровья граждан, что пациент имеет право на информированное добровольное согласие на медицинское вмешательство и на отказ от медицинского вмешательства. Этим же Законом ограничивается (как по кругу медицинских учреждений, так и по основаниям и условиям) применение методов диагностики, лечения и лекарственных средств, не разрешенных к применению, а также биомедицинские исследования (ст. 43). С учетом особенностей статуса лиц, задержанных, заключенных под стражу, отбывающих наказание в местах лишения свободы либо административный арест, Закон специально устанавливает запрет проводить в отношении этих лиц испытание новых методов диагностики, профилактики и лечения, а также лекарственных средств, проведение биомедицинских исследований (ч. 3 ст. 29).

Такого же плана особая оговорка предусмотрена Законом «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» в отношении лиц, страдающих психическими расстройствами: они имеют право на предварительное согласие и отказ на любой стадии от использования в качестве объекта испытаний медицинских средств и методов, научных исследований или учебного процесса, от фото-, видео- или киносъемки (ч. 2 ст. 5).

Основы законодательства РФ об охране здоровья граждан (ч. 8 ст. 43), а также Закон «О средствах массовой информации» (ч. 2 ст. 4) (с изм. и доп. от 19 июля 1995 г. и от 16 октября 2006 г.//СЗ РФ. 1995. N 30. ст. 2870; СЗ РФ. 2006. N 43. ст. 4412) запрещают пропаганду методов профилактики, диагностики, лечения и лекарственных средств, не прошедших проверочных испытаний в установленном порядке, а также использование в теле-, видео- и кинопрограммах, в информационных компьютерных файлах и программах обработки информационных текстов скрытых вставок и иных технических приемов и способов распространения информации, воздействующих на подсознание людей и (или) оказывающих вредное влияние на их здоровье

Честь, достоинство и деловая репутация: защищаем правильно!

Честь, достоинство и деловая репутация гражданина, а также деловая репутация юридического лица подлежат защите. В случае нарушения данных нематериальных благ пострадавший вправе требовать по суду опровержения порочащих его честь, достоинство или деловую репутацию сведений, если распространивший такие сведения не докажет, что они соответствуют действительности. Опровержение должно быть сделано тем же способом, которым были распространены порочащие сведения, или другим аналогичным способом (п. 1 ст. 152 ГК РФ). Кроме того, гражданин, в отношении которого распространены сведения, порочащие его честь, достоинство или деловую репутацию, наряду с опровержением таких сведений или опубликованием своего ответа вправе требовать возмещения убытков и компенсации морального вреда (п. 9 ст. 152 ГК РФ).

16 марта 2016 года ВС РФ в очередной раз напомнил нижестоящим судам, как разрешать дела по спорам о защите чести, достоинства и деловой репутации (Обзор практики рассмотрения судами дел по спорам о защите чести, достоинства и деловой репутации, утв. Президиумом ВС РФ 16 марта 2016 года; далее – Обзор). Так, высший судебный орган подчеркнул: содержащиеся в оспариваемых высказываниях оценочные суждения, мнения, убеждения не являются предметом судебной защиты в порядке ст. 152 ГК РФ, если только они не носят оскорбительный характер (п. 6 Обзора). Рассмотрим, как это положение применяется на практике.

Первая и вторая инстанции

Истцы обратились в суд за защитой чести, достоинства и деловой репутации. В обоснование заявленных требований они пояснили, что ответчик во время телевизионного эфира обвинил истцов в коррупции. Истцы просили суд признать распространенные сведения не соответствующими действительности, порочащими честь, достоинство и деловую репутацию, обязать телекомпанию опровергнуть оспариваемые сведения путем сообщения в эфире о принятом судом решении, а также компенсировать моральный вред.

Суд первой инстанции частично удовлетворил заявленный иск, снизив размер компенсации морального вреда в пять раз, с 2,5 млн до 500 тыс. руб. в пользу каждого из двух истцов (решение Савеловского районного суда г. Москвы от 28 апреля 2010 года № 33-21470). Кассационный суд оставил данное решение без изменений (определение Судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 20 июля 2010 года по делу № 33-21470).

Требования заявителя: Отменить решение суда первой инстанции и кассационное определение, согласно которым распространенные ответчиком сведения были признаны не соответствующими действительности, порочащими честь, достоинство и деловую репутацию; ответчик обязан компенсировать моральный вред, а телекомпания – опровергнуть оспариваемые сведения путем сообщения в эфире о принятом судом решении. Направить дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции в ином составе судей.

Суд решил: Решение суда первой инстанции и кассационное определение отменить, дело направить на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Надзорная инстанция

Не согласившись с принятыми постановлениями, ответчик обратился с надзорной жалобой в ВС РФ. Он настаивал, что спорное высказывание, прозвучавшее в телеэфире, – его личное мнение, не является обвинением и не может быть признано не соответствующим действительности и порочащим честь, достоинство и деловую репутацию истца. Несмотря на то, что оценочное высказывание невозможно проверить на предмет соответствия его действительности, представитель ответчика предоставил суду материалы, подтверждающие причастность истца к фактам коррупции. Напомним, обязанность доказывать соответствие действительности распространенных сведений лежит на ответчике. Истец, в свою очередь, должен доказать факт распространения сведений лицом, к которому предъявлен иск, а также порочащий характер этих сведений (п. 1 ст. 152 ГК РФ).

Судебная коллегия по гражданским делам ВС РФ указала: поскольку высказывание ответчика начиналось словами «Считаю, что. «, нижестоящие суды должны были установить, являлось ли оно утверждением о фактах либо представляло собой выражение субъективного мнения. Суд первой инстанции, а вслед за ним и кассационный суд не привели каких-либо правовых доводов, позволявших отнести оспариваемое высказывание к утверждению о фактах. Ссылка указанных судов на словарь русского языка С.И. Ожегова, согласно которому мнение – это «суждение, выражающее оценку чего-нибудь, отношение к кому-нибудь или чему-нибудь, взгляд на что-нибудь», не опровергает доводы ответчика о том, что он высказал свое собственное мнение.

При рассмотрении дел о защите чести, достоинства и деловой репутации судам следует различать имеющие место утверждения о фактах, соответствие действительности которых можно проверить, и оценочные суждения, мнения, убеждения, которые не являются предметом судебной защиты в порядке ст. 152 ГК РФ и проверить которые на предмет соответствия их действительности нельзя (п. 9 Постановления Пленума ВС РФ от 24 февраля 2005 г. № 3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц»).

Антон Толмачев, генеральный директор компании «ЮрПартнерЪ»:

«Странно, что при рассмотрении указанного дела ни суд, ни стороны не инициировали проведение лингвистической экспертизы. Я считаю, что только филолог в состоянии оценить, содержатся ли в спорном высказывании сведения о фактах и событиях, возможна ли их оценка с точки зрения достоверности, носят ли они оскорбительный характер. Кроме того, эксперт может определить возможные интерпретации спорного высказывания другими лицами. После проведения экспертизы суду осталось бы только установить, порочат ли изложенные сведения честь, достоинство и деловую репутацию того, о ком они были распространены.

На мой взгляд, такой порядок сбора и оценки доказательств помог бы суду избежать субъективизма и принять единственно правильное решение».

Указанное дело представляет собой конфликт между правом на свободу выражения мнения и защитой репутации. Поэтому при его рассмотрении ВС РФ обратился к практике ЕСПЧ, согласно которой «конвенционный стандарт требует очень веских оснований для оправдания ограничений дебатов по вопросам всеобщего интереса» (постановление ЕСПЧ от 3 декабря 2009 года. Дело «Александр Крутов (Aleksandr Krutov) против Российской Федерации» жалоба № 15469/04; постановление ЕСПЧ от 23 октября 2008 года. Дело «Годлевский против Российской Федерации (Godlevskiy v. Russia)» жалоба № 14888/03). Таким основанием нижестоящие суды признали нарушение защищаемых Конституцией РФ и ГК РФ ценностей – чести, достоинства и деловой репутации. Однако они не учли, что согласно п. 1 ст. 10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод ETS № 005 (Рим, 4 ноября 1950 г.), каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ. Как неоднократно указывал ЕСПЧ, свобода выражения мнения представляет собой одну из основ демократического общества, основополагающее условие прогресса и самореализации каждого его члена. По мнению Cтрасбургского суда, свобода слова охватывает не только нейтральную информацию, но и ту, которая может оскорбить, шокировать или внушить беспокойство – таковы требования плюрализма, толерантности и либерализма, без которых нет демократического общества.

Таким образом, нижестоящие суды при рассмотрении указанного дела не учли разъяснения Пленума ВС РФ и правовые позиции ЕСПЧ, а также допустили нарушение норм процессуального права. На этом основании Судебная коллегия по гражданским делам ВС РФ отменила состоявшиеся судебные постановления и направила дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции (определение ВС РФ от 14 июня 2011 года по делу № 5-В11-49).

ВС РФ отметил, что наиболее сложным для судов является разграничение утверждений о фактах, соответствие действительности которых можно проверить, и оценочных суждений, выражающих субъективное мнение и взгляды автора. При этом неправильная правовая оценка указанных высказываний влияет на обеспечение судом баланса между необходимостью восстановления доброго имени истца во мнении третьих лиц или общества и конституционными правами ответчика (п. 6 Обзора).

§ 8. Уважение чести и достоинства личности

Конституция РФ установила, что достоинство личности охраняется государством. При этом в ст. 21 специально подчеркнуто: «Никто не должен подвергаться пыткам, насилию, другому жестокому и унижающему человеческое достоинство обращению или наказанию».

Необходимо подчеркнуть, что перечисленные конституционные положения выходят за пределы регулирования уголовно-процессуальных отношений, возникающих в ходе предварительного следствия и дознания, а также в судебных стадиях судопроизводства. Они вообще выходят за пределы действия уголовно-процессуального права.

Воспринимая приведенные и иные конституционные установления, законодатель применительно к регулированию общественных отношений в сфере уголовного судопроизводства однозначно запретил осуществление действий и принятие решений, унижающих честь участника уголовного судопроизводства, а также обращение, унижающее его человеческое достоинство либо создающее опасность для его жизни и здоровья. В ст. 9 УПК, кроме того, подчеркнуто, что никто из участников уголовного судопроизводства не может подвергаться насилию, пыткам, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению.

В уголовно-процессуальном законе содержится много установлений, направленных на охрану чести и достоинства личности. Это, в частности: установление случаев возбуждения и дальнейшего движения уголовных дел с учетом воли потерпевшего (ч. 2 и 3 ст. 20; ст. 25 УПК); запрещение унижать честь и достоинство граждан при проведении освидетельствования (ч. 4 и 5 ст. 179). В целях предотвращения разглашения сведений об

Раздел I. Общие положения

интимных сторонах жизни участвующих в деле лиц закон допускает проведение закрытых заседаний суда (ч. 2 ст. 214 УПК), считает возможным ограничение гласности при проведении предварительного расследования (ч. 3 ст. 161), а также наделяет следователя правом при проведении следственных действий предупреждать участвующих в них лиц о недопустимости без его согласия разглашения данных предварительного следствия. УПК возлагает на следователя обязанность принятия мер к тому, чтобы не получили оглашения выявленные при обыске и выемке обстоятельства интимной жизни лиц, в помещении которых были проведены действия (ч. 7 ст. 182,ч. 2 ст. 183).

Статья 21 Конституции РФ

1. Достоинство личности охраняется государством. Ничто не может быть основанием для его умаления.

2. Никто не должен подвергаться пыткам, насилию, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению или наказанию. Никто не может быть без добровольного согласия подвергнут медицинским, научным или иным опытам.

Комментарий к Статье 21 Конституции РФ

1. Признание человеческого достоинства в качестве универсальной и абсолютной, охраняемой государством конституционной ценности является важнейшей характеристикой правового статуса личности в Российской Федерации. В аксиологической системе конституционного регулирования категория достоинства следует сразу же за категорией человеческой жизни (ст. 20), что имеет свое обоснование: эта ценность как бы соединяет, интегрирует на высшем нормативном правовом уровне биологические и духовные начала человеческой личности, когда биологическое существование есть необходимая предпосылка и основание духовного.

Формула конституционного признания достоинства личности включает одновременно и принципиальные требования к деятельности государства: во-первых, достоинство признается за каждой личностью; во-вторых, в повествовательно-императивной форме государству предписывается охранять достоинство личности, что означает признание возлагаемого Конституцией на государство в лице всей системы его органов и должностных лиц публичного обязательства охранять человека от любых форм унижения со стороны кого бы то ни было (включая само государство), гарантировать, что личность в ее взаимоотношениях с государством выступает не как объект государственной деятельности, а как равноправный субъект (см. абз. 2 п. 4 мотивировочной части Постановления КС РФ от 03.05.1995 N 4-П*(182)).

Полисемия понятия «достоинство» как социальной категории предопределяет универсальность и одновременно многозначность содержания конституционной категории «достоинство личности». Во-первых, как конституционная данность (реальность) достоинство личности выступает необходимым и неотъемлемым атрибутивным свойством человека как биопсихосоциального существа, конституирующим его в качестве полноправного и равноправного субъекта социальной жизнедеятельности. Согласно ст. 1 Всеобщей декларации прав человека, все люди рождаются свободными и равными в своем достоинстве и правах. Иными словами, личность — это каждый человек, обладающий неотъемлемым, т.е. безусловно признанным и признаваемым достоинством. С учетом такого представления государство обязано — в организационно-политическом смысле — не только исключить произвольное вмешательство в сферу личностной автономии (в том числе судебно-процессуальные отношения и отношения юридической ответственности), но и обеспечивать каждому возможности всестороннего развития, поскольку каждый этого достоин (см. Постановление КС РФ от 22.03.2005 N 4-П*(183)). Одновременно с этим государство обязано охранять достоинство каждого во всех сферах и никто — как личность — не может быть ограничен в защите перед судом своего достоинства, а также всех связанных с этим прав (см. Постановления КС РФ от 03.05.1995 N 4-П, от 20.04.2006 N 4-П *(184)).

Во-вторых, в качестве меры личностной самооценки достоинство определяет содержание и объем притязаний индивида к обществу и государству и одновременно — характер конституционно-правовой регуляции его поведения. В этом плане под достоинством понимается сопровождающееся положительной оценкой лица отражение его качеств в собственном сознании, что позволяет отграничить достоинство от чести, понятие которой выражает оценку внешнего (объективного) порядка. В преамбуле Международного пакта о гражданских и политических правах закреплено, что признание достоинства, присущего всем членам человеческого сообщества, является основой свободы, справедливости и всех неотъемлемых прав личности. Выступая в качестве необходимой предпосылки и основы всех других прав и свобод человека и гражданина, условия их существования и соблюдения (см. Постановление КС РФ от 15.01.1999 N 1-П*(185)), достоинство личности оказывает нормативное воздействие на всю систему правового регулирования и правоприменительной практики в РФ, задает параметры и критерии индивидуального и коллективного пользования правами и свободами человека и гражданина (конституционного правопользования).

В-третьих, достоинство личности входит в перечень основных прав и свобод, закрепленных в главе 2 Конституции России, хотя и отличается очевидным своеобразием. Отсюда проистекают инверсионные выражения, соотнесенные с идеей достоинства в значении конституционных полномочий личности: «каждый имеет право на достоинство»; «каждый имеет право на публичное признание его достоинства как личности»; «каждый имеет право требования от государства обеспечения и охраны своего достоинства» и т.п.

В-четвертых, проблематика достоинства личности включает представление о том, что его признание обретает практический смысл только применительно к определенному социальному уровню (качеству) и условиям жизни конкретного человека. Это обусловлено телеологической моделью конституционного принципа социального государства, предопределяющего направленность государственной политики на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека (статья 7 Конституции РФ). Однако осмысление ценности «достоинство личности» исключительно с утилитарных позиций (как, например, стремление к обеспечению некого «уровня жизни», соотносимого лишь с материальными показателями «достойной жизни») может существенно дезориентировать и привести к неоправданным суждениям о конституционном содержании не только самой по себе категории «достойная жизнь», но и конституционном принципе социального государства (ст. 7).

В этом плане важное значение имеют в том числе философско-мировоззренческие, социокультурные представления о достоинстве личности. Если либеральный индивидуализм выражает субъективно-самодостаточное понимание природы человека, важнейшей целью для которого является постоянная устремленность к недостижимому горизонту «окончательного материально достойного» благополучия, то осмысление человеческого достоинства с позиций нашей отечественной культурной традиции сочетается с представлением о том, что ценность и цели свободного развития каждого включают деятельное солидарное соучастие в создании необходимых предпосылок не только физического (материального) благополучия, но и духовного здоровья нации*(186). С этих позиций следует оценивать и актуальность охраны достоинства личности посредством реализации конституционных начал социальной политики. Конституционное осмысление данного направления основывается на понимании того, что право населения на стремление к экономическому благополучию и созданию условий достойной жизни (абз. 8 преамбулы, ч. 1 ст. 7 КРФ) не может быть умалено (см. Определение КС РФ от 12.04.2005 N 142-О*(187)).

Дополнительно — в контексте общей проблематики — получают разрешение вопросы достоинства применительно к представителям социальных общностей, отмеченных статусным своеобразием и спецификой личностного самоопределения. Это касается, например, национально-этнических групп, верующих (см., например, Определение КС РФ от 10.06.2003 N 287-О*(188)), применительно к которым проблема обеспечения конституционного требования равенства прав и свобод человека и гражданина независимо от национальности, отношения к религии (ч. 2 ст. 19) во многом сводится к равенству относящихся к этим общностям людей в их достоинстве. Более того, формулируя правовую позицию о необходимости достойного отношения в том числе к телу умершего человека (см. Определение КС РФ от 04.12.2003 N 459-О*(189)), Конституционный Суд эту проблему увязывает также с национальными и религиозными факторами (см. Постановление КС РФ от 28.06.2007 N 8-П*(190)).

Наряду с истолкованием категории достоинства личности в качестве конституционного права*(191) или особой конституционной гарантии прав и свобод человека и гражданина*(192), в ряде решений КС РФ утверждается и конкретизируется также идея охраны достоинства личности как универсальный конституционный принцип, из которого вытекает, что личность в ее взаимоотношениях с государством рассматривается как равноправный субъект, который может защищать свои права всеми не запрещенными законом способами и спорить с государством в лице любых его органов (см. Постановление КС РФ от 02.07.1998 N 20-П*(193)), обжаловать в суд решения и действия (бездействие) органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и должностных лиц, причем такое обжалование может преследовать не только индивидуальный (частный) интерес, связанный с восстановлением нарушенных прав заявителя, но и публичный интерес, направленный на поддержание законности и конституционного правопорядка (см. Постановления КС РФ от 06.07.1998 N 21-П, от 23.03.1999 N 5-П *(194)).

Истолкование конституционного положения об охране государством достоинства личности имеет принципиальное значение также для уяснения содержания, объема и возможных пределов использования в этом случае государственных средств. Важно, в частности, учитывать, что средства государственной охраны достоинства личности не могут отождествляться (как это порой допускается) с правоохранительной деятельностью по определению составов соответствующих правонарушений и привлечению к ответственности за такие деяния (ст. 129, 130 УК, ст. 5.13 КоАП). Конституционный атрибут достоинства личности обретает реальность не только в таком формально-юридическом аспекте путем закрепления мер ответственности за те или иные посягательства на достоинство личности и т.п., но и в метафизическом, идеальном измерении конституционной категории достоинства. Достоинство не может быть «ограничено» рамками физического существования индивида, оно конституционно значимо потому и постольку, поскольку находится в живой (национально-этнической, культурологической, конкретно-исторической) ткани всей системы отношений государственной и общественной жизни.

Вместе с тем на практике действительно часто заявляются требования признания и обеспечения именно достойной человеческой жизни, тесно соотнесенные с конкретизацией гарантий социально-экономических прав, что восходит к положениям ст. 25 Всеобщей декларации прав человека. В таком контексте в решениях КС РФ была обоснована связь достоинства личности с наличием нормальных жилищных условий (см. Определение от 04.12.2003 N 456-О*(195)), с недопустимостью установления налогов и сборов в отсутствие каких-либо ограничений (см. Постановление от 04.04.1996 N 9-П*(196)) и т.п. При этом своеобразным выражением фактической целостности достоинства личности (в том числе в его утилитарном значении) выступает впервые обоснованная в Определении КС РФ от 15.02.2005 N 17-О*(197) категория минимального объема социальных притязаний индивида, который государство должно ему обеспечивать для удовлетворения естественных неотъемлемых потребностей. Признание данного объема правопритязаний минимальным, с одной стороны, означает недопустимость сужения соответствующего объема гарантий социальных прав (негативная составляющая достоинства), а с другой стороны — для лица предполагается возможность требовать обеспечения данного объема гарантий (позитивная составляющая достоинства). Иначе говоря, создание условий, гарантирующих достойную жизнь, выступает конституционно-правовым критерием законодательного регулирования отношений, связанных с пользованием социальными правами и свободами человека и гражданина. В любом случае конституционное достоинство — не предмет безудержных притязаний или октроированно-патерналистских устремлений.

Негативный аспект достоинства предполагает недопустимость произвольного вмешательства публичной власти в правовой статус личности, необоснованного ограничения или лишения лица признанных за ним прав. Поэтому недопустимым умалением достоинства личности следует считать, например, неэффективное индексирование социальных гарантий в связи с изменением показателей прожиточного минимума (см. Постановление КС РФ от 19.06.2002 N 11-П*(198)); произвольное уменьшение государством ранее признанного им объема социальных гарантий для лиц определенной категории (см. Определение КС РФ от 04.04.2006 N 89-О*(199)) и т.п.

Конституционное обеспечение достойной жизни часто предполагает справедливое дифференцирование, выборочные (категориально-статусные) меры и направления поддержки правообладателей. При этом Конституция обязывает федерального законодателя использовать соответствующие дискреционные полномочия исходя из разумно понимаемой необходимости, с учетом имеющихся у государства финансовых возможностей и прогнозируемых показателей социально-экономического развития. Такое гарантирование не нарушает конституционного равенства и не может трактоваться как дискриминация, пока оно не умаляет достоинство личности. Соответственно, к недопустимому умалению ведет, например, правовое регулирование обязательного пенсионного страхования, лишающее граждан определенной возрастной категории возможности пополнять каким-либо способом денежные средства, ранее учтенные в специальной части их индивидуальных лицевых счетов, с тем чтобы продолжать формирование своих пенсионных накоплений в системе обязательного пенсионного страхования (см. Постановление КС РФ от 25.12.2007 N 14-П*(200)).

Смысл конституционно-правовой категории «умаление» как нормативного и правоприменительного воздействия (опосредования), не только ограничивающего возможности пользования определенными правами или свободами человека, но и влияющего на имманентно присущие правосубъектности личности характеристики, во многом проясняет указание, содержащееся во втором предложении ч. 1 комментируемой статьи. КС РФ не случайно ставит безусловную недопустимость умаления человеческого достоинства в ряд основных начал взаимоотношений демократического правового государства, каковым является Российская Федерация, и личности, подчеркивая неразрывную связь этого требования с неотчуждаемостью основных прав и свобод человека и гражданина*(201) (см. комментарий к ст. 18).

Умаление всегда неконституционно, но определить факт или угрозу такого воздействия можно лишь прояснив предварительно существенные и содержательные характеристики конституционного полномочия личности. Для права на достоинство — в силу содержательной цельности, «неделимости» этого блага — всякое ограничение оказывается его умалением и потому — недопустимо. Ограничение иных прав и свобод, влекущее умаление достоинства личности, делает неконституционным и ограничение как таковое. Иначе говоря, общий характер запрета на умаление человеческого достоинства распространяется на пользование всеми конституционными правами и свободами применительно к требованиям их нормативного и правоприменительного опосредования. Однако нельзя заявлять об умалении достоинства в связи с любым нарушением (неконституционным ограничением) основных прав и свобод без убедительных аргументов либо ссылок на соответствующие правовые позиции Конституционного Суда. Например, в одном из постановлений Суда было указано, что произвольное, без учета волеизъявления гражданина лишение или даже временное прекращение законно приобретенного гражданства, не только нарушает ст. 6 Конституции, но и умаляет достоинство личности, что в соответствии со ст. 18, ч. 1 ст. 21 и ч. 2 ст. 55 Конституции является недопустимым как при издании, так и при применении законов (см. Постановление КС РФ от 16.05.1996 N 12-П*(202)).

Одновременно, поскольку достоинство неотъемлемо и каждому должна быть обеспечена возможность заявлять требования его признания и защиты, ограничение конституционного права на защиту, являющегося гарантией всех основных прав и свобод, приобретает характер недопустимого умаления во всех ситуациях, затрагивающих человеческое достоинство. Например, нормативно предопределенная отсутствием надлежащих процессуальных механизмов обязанность для человека подчиниться незаконному, необоснованному осуждению есть неконституционное лишение его права оспаривать такое осуждение, явно умаляющее достоинство личности (см. Постановление КС РФ от 02.02.1996 N 4-П*(203)).

Равным образом к умалению достоинства ведут: лишение заинтересованных лиц права добиваться исправления возможных ошибок, допущенных судом (независимо от вида судопроизводства) при постановлении приговора; постановка возможности пользоваться помощью адвоката (защитника) в зависимость от усмотрения органов дознания и следствия; отступления от обязательного условия вызова судьей обвиняемого или его защитника для дачи процессуальных объяснений по жалобе или ходатайству; необеспечение пострадавшим адекватных возможностей отстаивания своих интересов в суде; отсутствие возможности пересмотра окончательного судебного решения в связи с имевшим место в ходе предшествующего разбирательства фундаментальным нарушением, которое повлияло на исход дела, — поскольку все это препятствует полной реализации тех положений Конституции, которые устанавливают гарантии охраны государством достоинства личности (обвиняемого, осужденного, потерпевшего), а «не вполне гарантированное достоинство» — нонсенс (см.: Постановления КС РФ от 06.07.1998 N 21-П, от 28.05.1999 N 9-П, от 27.06.2000 N 11-П, от 11.05.2005 N 5-П; Определение КС РФ от 05.12.2003 N 446-О*(204)). Не согласуется с конституционной гарантией уважения достоинства личности и такое регулирование привлечения к уголовной ответственности, которым нарушается принцип nullum crimen, nulla poena sine lege — нет преступления, нет наказания без указания в законе, гарантированный ст. 54 Конституции во взаимосвязи с ее статьями 15 (ч. 4) и 17 (ч. 1) и со ст. 7 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (см. Постановление КС РФ от 27.05.2008 N 8-П*(205)).

Непосредственным выражением принципа уважения достоинства личности является и право каждого осужденного за преступление просить о смягчении наказания (ч. 3 ст. 50 Конституции). Данное право, гарантирующее осужденному возможность смягчения его участи вплоть до полного снятия всех ограничений в правах и свободах, которые установлены для него обвинительным приговором, принадлежит каждому осужденному независимо от того, за совершение какого преступления он был осужден, какое наказание ему назначено и каковы условия его исполнения (см.: Постановление КС РФ от 26.11.2002 N 16-П; Определение КС РФ от 24.11.2005 N 449-О*(206)). Однако в ряде случаев обстоятельства, сопряженные с отбыванием или даже освобождением от наказания, могут приобретать характер, когда достоинство личности оказывается униженным. Так, Конституционным Судом было признано нарушением соответствующего запрета обращение с лицами, которым государство двумя актами об амнистии вначале предоставило право на восстановление правового статуса (освобождение от наказания или его применения), а затем — вследствие несвоевременного (хотя и социально обоснованного) устранения дефектов собственного правового акта — лишило возможности воспользоваться амнистией. Эти лица, согласно определению Суда, претерпели излишние, не обусловленные целями уголовной ответственности и назначенным наказанием страдания (см. Постановление КС РФ от 05.07.2001 N 11-П*(207)).

Наряду с другими конституционными целями и приоритетами государственная обязанность охранять достоинство личности находит выражение и в правоохранительном направлении правотворческой деятельности. С выполнением этой обязанности Конституционный Суд связывает, например, установление уголовной ответственности за оставление места дорожно-транспортного происшествия лицом, управляющим транспортным средством и нарушившим правила дорожного движения или эксплуатации транспортных средств, в случае наступления последствий, включающих причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью человека, а также смерть одного или более лиц (см. Постановление КС РФ от 25.04.2001 N 6-П*(208)), или административной ответственности за нецензурную брань в общественных местах, оскорбительное приставание к гражданам и другие подобные действия, нарушающие общественный порядок и спокойствие граждан (мелкое хулиганство) (см. Определение КС РФ от 19.04.2001 N 70*(209)).

Достоинство личности может потребовать нормативной охраны и в рамках легальных частноправовых отношений. В этой связи, применительно к социально-экономическим предпосылкам достойной жизни (нормального существования) граждан, КС РФ в Постановлении от 12.07.2007 N 10-П*(210) подчеркнул, что сбалансированная законодательная регламентация обращения взыскания по исполнительным документам на принадлежащее гражданину-должнику на праве собственности имущество должна осуществляться с целью предотвращения либо уменьшения размера негативных последствий неисполнения обязательства должником и предполагает установление пределов возможного взыскания с учетом принципа недопустимости злоупотребления правом (такого пользования кредитором (взыскателем) правами и свободами человека, которое вело бы — вопреки положению ч. 3 ст. 17 Конституции — к нарушению прав и свобод других лиц.

Достоинство личности не только охраняется государством, но и может защищаться каждым человеком и гражданином всеми незапрещенными способами наряду с другими конституционными благами (ч. 2 ст. 45 Конституции). Конституционное гарантирование каждому судебной защиты его прав и свобод (ч. 1 ст. 46 Конституции) применительно к достоинству конкретизируется в положениях ст. 152 ГК, закрепляющих право судебной защиты гражданином своего достоинства (наряду с честью и деловой репутацией) от порочащих его распространенных сведений. Такая защита основывается также на гарантирующих охрану достоинства конституционных ограничениях свободы слова и свободы информации (ч. 1 и 4 ст. 29 Конституции).

В отношении возможностей судебной защиты достоинства необходимо учитывать разницу между понятиями достоинства личности в конституционно-правовом и гражданско-правовом значениях. Достоинство личности как нематериальное благо (ст. 150 ГК), защищаемое в соответствии с ГК и другими законами, правильнее было бы определять как личное достоинство. Недопустимость умаления достоинства личности безотносительна к факторам подобной угрозы, тогда как во втором случае речь идет исключительно о диффамации. Умаление, о чем уже говорилось, следует понимать как конституционно недопустимую форму нормативного опосредования прав и свобод человека, т.е. неопределенно широкого круга лиц, выражающую отношение государства к человеку как таковому. Личное достоинство конкретного человека (гражданина) ущемляется (нарушается) действиями также вполне определенных лиц, распространяющих порочащие его сведения и формально либо по сути нарушающих при этом установленные требования законодательства.

Вместе с тем судебная защита субъективных прав (и личных нематериальных благ), содержательно производных от основных полномочий личности, всегда с необходимостью включает и условие конституционно-правового восприятия и оценки позиций сторон. Суды при разрешении соответствующих споров должны обеспечивать равновесие между правом граждан на защиту достоинства, с одной стороны, и иными гарантированными Конституцией (ст. 23, 29, 33) правами и свободами — свободой мысли, слова, массовой информации и т.п. — с другой*(211).

Как и охрана, защита достоинства допускается по требованию заинтересованных лиц (например, родственников, наследников) и после смерти гражданина (п. 1 ст. 152 ГК). Судебная защита достоинства лица, в отношении которого распространены не соответствующие действительности порочащие сведения, не исключается также в случае, когда невозможно установить лицо, распространившее такие сведения (например, при направлении анонимных писем в адрес граждан и организаций либо распространении сведений в сети Интернет лицом, которое невозможно идентифицировать). В соответствии с п. 6 ст. 152 ГК суд в указанном случае вправе по заявлению заинтересованного лица признать распространенные в отношении него сведения не соответствующими действительности порочащими сведениями. Такое заявление рассматривается в порядке особого производства (разд. IV ГПК).

В соответствии с п. 1 и 7 ст. 152 ГК гражданин вправе требовать по суду опровержения порочащих его достоинство сведений или может обратиться с аналогичным требованием непосредственно к редакции соответствующего СМИ, а отказ в опровержении либо нарушение установленного законом порядка опровержения могут быть обжалованы в суд (ст. 43 и 45 Закона о СМИ).

Особым образом конституционные характеристики достоинства соотнесены с положением юридических лиц. В такой ситуации решающее значение имеет природа этих лиц, т.е. принципиально важно, идет ли речь об объединениях (в том числе вторичных) физических («частных») лиц или публичных юридических лицах. Представляется, что именно частные юридические лица и преимущественно в связи с практикой предпринимательства могут оказаться перед необходимостью заявления соответствующих требований. В любом случае, однако, речь может идти только о деловой репутации юридического лица как весьма условном эквиваленте достоинства. И лишь до некоторой степени при этом, как подчеркнул Конституционный Суд со ссылкой на решение Европейского Суда по правам человека в решении от 6 апреля 2000 г. по делу «Компания Комингерсол С.А. против Португалии», могут быть актуализированы также «беспокойство и неудобства, причиненные членам руководства компании» (см. Определение КС РФ от 04.12.2003 N 508-О*(212)).

Применительно к публичным юридическим лицам (а точнее — к представляющим их делегатам представительных органов или избранным (назначенным) должностным лицам и служащим) столь же условным и «ограниченным» рамками публичной компетенции эквивалентом достоинства может полагаться атрибут доверия. Достигнутый уровень общественного доверия к публичной власти и ее действиям представляет собой ценность конституционного значения, которая — наряду со справедливостью, уважением, добросовестностью, добропорядочностью, достоинством человека и аналогичными макроправовыми факторами — может выступать критерием оценки конституционности актов, их отдельных положений, обыкновений правоприменительной практики*(213). Подобное доверие выступает своеобразным проявлением конституционной ответственности государства, с одной стороны, и социально-политическим подтверждением достоинства народа-суверена — с другой (см., например: Постановления КС РФ от 15.05.2006 N 5-П, от 22.03.2007 N 4-П,от 05.04.2007 N 5-П; Определение КС РФ от 07.10.2005 N 385-О*(214)).

Согласно правовым позициям КС РФ, в наиболее широком значении атрибут достоинства публичной власти (и даже взаимного достоинства публичной власти и народа) соотнесен с конституционным принципом поддержания доверия граждан к закону и действиям государства, который предполагает сохранение разумной стабильности правового регулирования и недопустимость внесения произвольных изменений в действующую систему норм, а также предоставление гражданам в случае необходимости возможности, в частности посредством установления временного регулирования, в течение некоего разумного переходного периода адаптироваться к вносимым изменениям (см. Постановления КС РФ от 24.05.2001 N 8-П, от 05.04.2007 N 5-П *(215)).

Физические лица, осуществляющие публично-властные и общественно-значимые функции (так называемые «публичные фигуры»), тоже могут использовать судебные средства защиты своего достоинства. Согласно определению, содержащемуся в резолюции N 1165 (1998) Парламентской Ассамблеи Совета Европы, публичными фигурами являются те лица, «которые занимают государственную должность и (или) пользуются государственными ресурсами, а также все те, кто играет определенную роль в общественной жизни, будь то в области политики, экономики, искусства, социальной сфере, спорте или в любой иной области». В решениях КС РФ эта проблема затрагивалась преимущественно в связи с необходимостью защиты «достоинства» (авторитета) судей, а значит и поддержания доверия граждан к правосудию. Соответствующие меры должны устанавливаться и применяться сбалансированно по отношению к праву распространять информацию о функционировании системы судебной власти как содержательного компонента права каждого на свободу мысли и слова, исключающего принуждение к отказу от своих мнений и убеждений, а также запрет передавать, производить и распространять информацию, в том числе содержащую критические замечания относительно деятельности судов и правоохранительных органов, любым законным способом (ч. 1, 3 и 4 статьи 29 Конституции Российской Федерации). Вместе с тем, как указал Конституционный Суд со ссылкой на постановление Европейского Суда по правам человека от 20 апреля 2004 г., свободное выражение своего мнения, налагающее обязанности и ответственность, как вытекает из п. 2 ст. 10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, может быть сопряжено с формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые установлены законом и которые необходимы в демократическом обществе, в том числе в интересах защиты репутации или прав других лиц или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия. Такие ограничения и санкции установлены, в частности, ст. 297 и 298 УК (см. Определение КС РФ от 27.05.2004 N 186-О*(216)).

Взаимосвязь доверия и достоинства проявляется также и в практике совместного и «встречного» конституционного правопользования в плоскости гражданского общества, в частности в сфере экономической свободы и предпринимательской деятельности. Только взаимно доверяя друг другу, свободные хозяйствующие субъекты (предприниматели) могут минимизировать риск такой деятельности, добиться наиболее эффективного обеспечения своих конституционных интересов. Доверять в этом случае значит — относиться к своему контрагенту и к самому себе как к лицу в праве, как к личности, для которой неотъемлемое достоинство выступает предпосылкой и залогом добросовестного исполнения своих обязательств и достаточным аргументом в пользу обоснованности соответствующих ожиданий. Соответственно, и законодатель должен видеть в субъектах моделируемых им правовых отношений личностей, наделенных достоинством (см., например, Постановление КС РФ от 21.04.2003 N 6-П*(217)).

2. Положение, содержащееся в первом предложении ч. 2 ст. 21 Конституции, является конституционной конкретизацией исходного установления о государственной охране и недопустимости умаления человеческого достоинства. Одновременно данное положение может быть истолковано и как субъективное право каждого — на запрет и защиту от пыток, насилия, другого жестокого или унижающего человеческое достоинство обращения или наказания. Сформулированное подобным образом основное право каждого тесно соотносится с конституционным правом на свободу и личную неприкосновенность (ч. 1 ст. 22 Конституции), включая физическую и психическую неприкосновенность.

Вместе с тем принудительные меры (задержание, пресечение побега и пр.), конституционные по сути и процедуре, а также наказания в виде лишения свободы за совершенное преступление, очевидно сопряженные с необходимостью принуждаемого и осужденного претерпеть страдания физического и морального порядка и обусловленные ограничением ряда основных прав и свобод, сами по себе — в силу презумпции их конституционной соразмерности и справедливости — не могут считаться унижающими человеческое достоинство. Это актуализирует определение нормативного содержания понятий комментируемого положения, определяющих возможные формы, способы унижения человеческого достоинства, хотя соответствующие понятия содержат в том числе и оценочно-ориентирующие начала.

Под бесчеловечным обращением понимается обращение, причиняющее сильнейшие физические и моральные страдания, могущие повлечь, кроме прочего, острые психические расстройства. Под обращением, унижающим достоинство, понимают обращение, способное вызвать у лица, к которому оно применяется, чувство страха, подавленности и неполноценности, что может оскорбить и унизить его и, возможно, сломить его физическое и моральное сопротивление. Такое обращение, при условии превышения минимального уровня жестокости, может выражаться в мерах, унижающих ранг, положение, репутацию лица, или, например, проявляться в фактах публичной дискриминации по расовому признаку в отношении группы лиц. В то же время отсутствие публичности не препятствует квалификации содеянного как обращения, унижающего достоинство: может быть вполне достаточным, что жертва унижена в собственных глазах.

Пытка отличается от иного неприемлемого обращения главным образом интенсивностью преднамеренно причиняемых страданий — как очень серьезных и жестоких. Пытки запрещены ст. 5 Всеобщей декларации прав человека и ст. 7 Международного пакта о гражданских и политических правах. В ст. 1 Конвенции ООН против пыток и другого жестокого, бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания, вступившей в силу 26 июня 1987 г., закреплено понятие пыток в смысле умышленного причинения сильной боли или страданий с целью, inter alia, получения информации, наложения наказания или запугивания. Поскольку применение пыток свидетельствует о явном непонимании элементарных принципов гуманности, каждое государство, согласно ст. 4 Конвенции ООН, обеспечивает, чтобы такие деяния рассматривались в соответствии с его уголовным законодательством как преступления.

Европейский Суд, подчеркивая категорический характер запрета пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания, установленного ст. 3 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, признает неизбежность своего рода пограничных ситуаций и для их квалификации использует, например, такой термин, как плохое обращение. Для того чтобы плохое обращение представляло собой нарушение ст. 3, оно должно быть воплощено не только в незаконных, но и в аморальных действиях (бездействии), достигнуть минимального уровня жестокости. Ключевое значение при анализе соответствующих ситуаций приобретает процедурно-правовая оценка минимального уровня жестокости, которая по своей сути относительна и конкретизируется в зависимости от всех обстоятельств дела, в частности от продолжительности воздействия, его характера (физическое или психическое) и в некоторых случаях от пола, возраста и состояния здоровья жертвы такого обращения*(218). Причем при конкретных обстоятельствах даже угроза пытки может представлять собой бесчеловечное обращение.

Недопустимость обращения, унижающего человеческое достоинство, должна учитываться во всех публичных акциях (например, при освобождении заложников, уничтожении жилых домов и движимого имущества силами охраны порядка в рамках операции по сохранению порядка). Однако очевидно, что наиболее актуальное значение имеют названный конституционный запрет и соответствующее право для лиц, в отношении которых применяются меры пресечения, задержанных, заключенных под стражу, отбывающих наказание осужденных. При этом под бесчеловечным (жестоким) наказанием, согласно правовым позициям Европейского Суда, понимается наказание, вызывающее страдание, которое относится к особому уровню и подразумевает определенное насилие (например, телесные наказания). Под наказанием, унижающим достоинство, понимают наказание, по которому унижение и угнетение, которым оно сопровождается, также относятся к особому уровню (например, по способам исполнения), отличающемуся, во всяком случае, от обычного характера унижения, присущего каждому наказанию.

В России условия содержания заключенных определяются Федеральным законом от 15.07.1995 N 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» (в ред. от 30.10.2005), а осужденных — УИК и Правилами внутреннего распорядка исправительных учреждений*(219). Эти условия отличаются от стандартов, достигнутых в развитых странах, что нередко является предметом критики. Вместе с тем, согласно п. 3 ст. 3 УИК, практика применения уголовно-исполнительного законодательства РФ основывается на строгом соблюдении гарантий защиты от пыток, насилия и другого жестокого или унижающего человеческое достоинство обращения с осужденными. Как установлено в ч. 2 ст. 12 УИК, осужденные имеют право на вежливое обращение со стороны персонала учреждения, исполняющего наказания. Они не должны подвергаться жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению или взысканию. Меры принуждения к осужденным могут быть применены не иначе, как на основании закона.

Наряду с этим, как признает Европейский Суд, уголовному наказанию по определению присущ элемент платы (кары) за содеянное и «было бы абсурдным утверждать, что любое наказание, по причине унизительного аспекта, который обычно присутствует и почти неизбежен, приобретает характер унижающего достоинство»*(220). Правовые суждения Европейского Суда развивают представление о том, что комментируемое конституционное право может быть ограничено или связано с особыми регулирующими требованиями, соразмерно необходимости защиты иных конституционных ценностей.

Конституционный запрет пыток, насилия, другого жестокого или унижающего человеческое достоинство обращения носит общий характер, т.е. распространяется на отношения и публичного, и частного характера по мере конкретизации в отраслевых нормах права. Так, применительно к недопустимому обращению в ходе уголовного судопроизводства в соответствии со ст. 9 УПК РФ запрещаются осуществление действий и принятие решений, унижающих честь участника уголовного судопроизводства, а также обращение, унижающее его человеческое достоинство.

Особые гарантии обеспечения комментируемого права необходимы для детей и иных «уязвимых» лиц. В отношении детей должны быть исключены не только сопряженные с недопустимым обращением злоупотребления родителей или иных частных лиц, которые имеют над ними власть, но и факты «тяжкого продолжительного пренебрежения» их интересами со стороны социальных служб (органов опеки и попечительства). Государство также несет ответственность в случае, когда существующий закон не может обеспечить надлежащую защиту детей от бесчеловечного или унижающего достоинство обращения. О специальных гарантиях и требованиях обеспечения достоинства в отношении больных в Российской Федерации говорится в ст. 30 Основ законодательства РФ об охране здоровья граждан, а также в ч. 2 ст. 5 Закона РФ от 02.07.1992 N 3185-1 «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» (в ред. от 22.08.2004).

Недопустимость пыток или унижающего человеческое достоинство обращения возлагает на государство — в соответствии с общепризнанными принципами и нормами международного права — особые обязательства предупреждения риска возможных соответствующих нарушений в отношении иностранных лиц, находящихся под его юрисдикцией, в случае их высылки или экстрадиции. Именно поэтому, ратифицировав Европейскую конвенцию о выдаче 1957 г., Российская Федерация оговорила свое право отказать в выдаче, если имеются серьезные основания полагать, что лицо, в отношении которого поступил запрос о выдаче, было или будет подвергнуто в запрашивающем государстве пыткам или другим жестоким, бесчеловечным или унижающим достоинство видам обращения или наказания либо что этому лицу в процессе уголовного преследования не были или не будут обеспечены минимальные гарантии, предусмотренные в ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах и в ст. 2, 3 и 4 Протокола N 7 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Второе предложение ч. 2 комментируемой статьи закрепляет положение о недопустимости подвергать людей без их добровольного согласия медицинским, научным и иным опытам, что также может быть отнесено к общепризнанным принципам международного права. Так, в обязательной для государств — членов Совета Европы Конвенции о защите прав человека и достоинства человеческого существа в связи с использованием достижений биологии и медицины указывается, что интересы и благо человеческого существа должны иметь преимущество перед интересами исключительно общества или науки.

Комментируемое положение может быть представлено в виде своеобразной конституционной гарантии, соотнесенной с исходным постулатом об абсолютной ценности достоинства личности. При этом, развивая общенормативное установление ее охраны (ч. 1 ст. 21), комментируемое положение закрепляет добровольное согласие как условие подвергнуться опытным исследованиям, что коррелирует конституционной практике зарубежных государств и международному праву. Так, в ст. 5 упомянутой Конвенции установлено общее правило свободного и осознанного, основанного на информированности согласия лица на вмешательство в сферу его здоровья, в ст. 16 уточняется, что необходимое согласие испытуемых должно быть дано в четко выраженной форме, конкретизировано и письменно задокументировано (причем от него можно в любое время отказаться), а в ст. 17 сформулирован ряд дополнительных условий без одновременного соблюдения которых не может быть проведено никакое исследование на человеке, не способном дать на то согласие в силу возрастных либо психофизических факторов.

Применительно к конституционному понятию «медицинский опыт» в Основах законодательства РФ об охране здоровья граждан говорится, во-первых, о не разрешенных к применению, но находящихся на рассмотрении в установленном порядке методах диагностики, лечения и лекарственных средствах, которые могут использоваться в интересах излечения пациента только после получения его добровольного письменного согласия, а в отношении несовершеннолетних — только при непосредственной угрозе их жизни и с письменного согласия их законных представителей. Во-вторых, в учреждениях государственной или муниципальной системы здравоохранения допускаются биомедицинские исследования, которые должны основываться на предварительно проведенном лабораторном эксперименте и могут проводиться только после получения письменного согласия надлежащим образом проинформированного гражданина. Гражданин не может быть принужден к участию в биомедицинском исследовании, а также имеет право отказаться от участия в нем на любой стадии (ст. 43 Основ).

Особо важно отметить, что в России в соответствии с ч. 3 ст. 29 Основ испытание новых методов диагностики, профилактики и лечения, а также лекарственных средств, проведение биомедицинских исследований с привлечением в качестве объекта лиц, задержанных, отбывающих наказание в виде ограничения свободы, ареста, заключенных под стражу, отбывающих наказание в местах лишения свободы либо административный арест, не допускаются. Согласно ч. 3 ст. 12 УИК осужденные независимо от их согласия не могут быть подвергнуты медицинским и иным опытам, которые ставят под угрозу их жизнь и здоровье. В силу ч. 5 ст. 11 Закона РФ «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» проведение испытаний медицинских средств и методов не допускаются в отношении лиц, страдающих психическим расстройством, в том числе госпитализированных в психиатрический стационар в недобровольном порядке.

Таким образом, федеральный законодатель предусмотрел дополнительные гарантии реализации соответствующих конституционных установлений для отдельных категорий лиц, что представляется вполне обоснованным с учетом их зависимого положения и обусловленных этим сложностей подтверждения добровольности данного согласия.

Определенные трудности для интерпретации представляет задействованное в конституционном положении понятие «иные опыты». При его широком толковании можно прийти к выводам, ставящим под сомнение конституционность широкого круга экспериментов и проектов, в том числе социального, экономического, правового характера. Такое толкование, однако, неприемлемо: системная связь положений ч. 2 ст. 21 Конституции позволяет считать, что в данном случае речь идет об опытах как о действиях, сопряженных исключительно с непосредственным физическим или психическим воздействием на человека. Перечень таких опытов носит открытый характер, что соответствует самой природе и назначению данной сферы человеческой деятельности — исследовать новые, непознанные свойства и характеристики окружающего мира.

Смотрите так же:

  • В какой суд обратиться по защите прав потребителей В какой суд и в какой срок обращаться за защитой прав потребителей? Юридический Яндекс Дзен! Там наши особенные юридические материалы в удобном и красивом формате. Подпишитесь прямо […]
  • Статья 2 фз 62 Федеральный закон "О гражданстве Российской Федерации" Федеральный закон от 31 мая 2002 г. N 62-ФЗ"О гражданстве Российской Федерации" С изменениями и дополнениями от: 11 ноября 2003 г., 2 […]
  • Ук рф ст 228 ч 5 Ук рф ст 228 ч 5 Чаще всего на консультациях задают вопрос о возможности назначения наказания, не связанного с реальным лишением свободы по статьям 228, 228.1 УК РФ или сроке, который […]
  • Удо по ст 228 ч2 ук рф 2018 УДО по 228 статье в 2018 году Вернуться назад на УДО 2018 Когда осужденные по статьям 228 и 228.1 имеют право на условно-досрочное освобождение от отбывания наказания: 1. Ч. 2 ст. 228 и […]
  • Закон рсфср от 18 апреля 1991 года о милиции Закон РФ от 18 апреля 1991 г. N 1026-I "О милиции" (с изменениями и дополнениями) (утратил силу) Закон РФ от 18 апреля 1991 г. N 1026-I"О милиции" С изменениями и дополнениями от: 18 […]
  • Выпуск транспортных средств на линию гост Проект Приказа Министерства транспорта РФ "Об утверждении Порядка организации и проведения предрейсового контроля технического состояния транспортных средств" (подготовлен Минтрансом […]
  • П 1 ст 29 жк рф Статья 29. Последствия самовольного переустройства и (или) самовольной перепланировки жилого помещения 1. Самовольными являются переустройство и (или) перепланировка жилого помещения, […]
  • Закон об ипотеке залоге недвижимости 2014 Федеральный закон от 16 июля 1998 г. N 102-ФЗ "Об ипотеке (залоге недвижимости)" (с изменениями и дополнениями) Федеральный закон от 16 июля 1998 г. N 102-ФЗ"Об ипотеке (залоге […]